Она шла по прохладным пустым коридорам, где цоканье башмачков сопровождалось гулким эхо, раскатывающегося по суровым каменным сводам. Откуда-то слева полилась чудесная неземная мелодия, и она поспешила на зов музыки. Кабальеро упражнялся, сидя у камина, и. казалось, яркое рыжее пламя зазорно танцевало в такт песни. Он еле слышно вздохнул, опустив ресницы, и, отбросив свой инструмент, резко поднялся, устремившись к окну с резными ставнями, сквозь которые нежно светились звезды. Она стояла, не шевелясь, вбирая в себя черты его лица, впитывая, как губка малейшую деталь, рисуя в сердце нестираемый портрет. А кабальеро, устало тряхнув роскошной темной шевелюрой, пошел в спальню. Она бесшумно следовала за ними по пятам, кралась, как вороватая мышка, ступала, как осторожная ласка, летела, как грациозная иволга. А в алькове, на огромной кровати, спала девушка. Льняные волосы были раскинуты по подушкам, белая холеная кожа почти светилась в темноте, а тонкие черты лица, должно быть, вызывали растроганность у мужчин и желание защитить. Кабальеро невольно бросил взгляд на портрет. Оттуда надменно улыбалась златовласая красавица, хитро прищуривая бездонные глаза. Он разделся и лег в постель, где к нему сразу же приникла сонная девушка. А дама с портрета недвижно стояла у порога и горько смотрела без гордости или презрения. Смотрела и таяла во тьме серой туманной дымкой, как и положено неуспокоенному призраку.